Общественная организация
Центр Чтения Красноярского края
Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края
Главная Архив новостей Открытые книги Творческая мастерская Это интересно Юбилеи Литература Красноярья О нас Languages русский
Стихи рождаются от отчаяния перед бессилием слова, чтобы в конце концов склониться перед всесильем безмолвия
Октавио Пас
мексиканский переводчик, поэт и эссеист, Лауреат Нобелевской премии за 1990 год

Юбилеи



4 февраля исполняется 110 лет со дня рождения поэта Дмитрия Борисовича Кедрина (1907-1945)
Когда-то в сердце молодом
Мечта о счастье пела звонко.
Теперь душа моя — как дом,
Откуда вынесли ребенка.
А я земле мечту отдать
Все не решаюсь, все бунтую…
Так обезумевшая мать
Качает колыбель пустую.
Дмитрий Кедрин
Творчество Дмитрия Кедрина, не воспринятое критикой 1930-40-х, еще недостаточно прояснено и в современных исследованиях. Не случайно при жизни ему удалось опубликовать лишь одну тоненькую, урезанную цензурой книжечку — «Свидетели». По сию пору не изучен объемный социальный и психологический подтекст поэзии Дмитрия Кедрина.
Интерес Дмитрия Кедрина к истории возник 1930-е годы. Как подчеркивал сам поэт, его интересовала «история живая и музейная», то есть связь истории с современностью. Главная для Дмитрия Кедрина тема извечного противостояния творца и тирании решается им на историческом материале различной степени достоверности. Так, поэма «Конь» посвящена полулегендарному самородку-строителю Федору Коню, поэма «Пирамида» — безвестным рабам, созидающим нетленные памятники, драма «Рембрандт» — о трагическом единоборстве гения с миром корысти и наживы — основана на материале достаточно известном. Атмосфера эпохи определила настроение обычно называемых «грустными» стихотворений, а также трагедийный пафос обращения Кедрина к истории, в первую очередь в его шедевре «Зодчие».
В произведениях Дмитрия Кедрина соединилась уверенность, что он «заведен» как часы «на сто лет», и вместе с тем трагическое предчувствие близкой гибели. В возрасте 38 лет его найдут около полотна железной дороги, по которой никогда не имевший своей жилплощади Кедрин ездил из Москвы в снимаемую комнату в пригород. Незадолго до смерти он говорил жене, что за ним следят, что его уже пытались столкнуть под поезд.
В последний период жизни Кедрин продолжал работать над исторической тематикой («Андрей Рублев» — известно, что на одноименный фильм Андрея Тарковского оказала влияние поэзия Кедрина, «Курбский» — драма, «Ломоносов», «Кутузов», «Семилетняя война»), Кедрин хотел написать о женщинах трагической судьбы: Евдокии Лопухиной, княжне Таракановой, папессе Иоанне, Параше Жемчуговой. В планах Кедрина была «Сатирическая вольная поэма», поэма «Электричка идет в Свердловск», стих. «Песня Сольвейг», «Розы Маяковского», книга о психологии творчества: на материале не только своей творческой лаборатории, но и огромнейшей работы литературного консультанта — Кедрин обладал еще и незаурядным даром педагога.

ЗОДЧИЕ
Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель, –
Гласит летописца сказанье, –
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.
И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.
Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар я жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
"Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестись на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.
И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...
А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
"Покажи, чем живешь!"
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.
А над всем этим срамом
Та церковь была –
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту, –
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...
А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
"Лепота!" – молвил царь.
И ответили все: "Лепота!"
И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!
Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.
И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
"Государево слово и дело!" –
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.
И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.
1938

По книгам:
  • Кедрин Дмитрий Борисович. Избранные произведения. – Ленинград : Советский писатель, Ленинградское отделение, 1974. – (Библиотека поэта : второе издание / осн. М. Горьким в 1931 г. Большая серия).
  • Русская литература XX века: прозаики, поэты, драматурги : биобиблиографический словарь. Т. 2 / Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. ; под общ. ред. Н. Н. Скатова. – Москва : ОЛМА-ПРЕСС Инвест, 2005.