Общественная организация
Центр Чтения Красноярского края
Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края
Главная Архив новостей Открытые книги Творческая мастерская Это интересно Юбилеи Литература Красноярья О нас Languages русский
Чтение – это акт творчества, в котором никто, кроме тебя, не может участвовать, а потому и не может помочь
Надин Гордимер
южноафриканская писательница, Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1991 год

Юбилеи



 1 апреля исполняется 200 лет со дня рождения писателя, драматурга Николая Васильевича Гоголя (1809 – 1852) 
     Николай Васильевич Гоголь  родился 20 марта 1809 года  в местечке Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии в семье помещика среднего достатка. У Гоголей было свыше 1000 десятин земли и около 400 душ крепостных. Предки писателя со стороны отца были потомственными священниками, однако уже дед Афанасий Демьянович оставил духовное поприще и поступил в гетмановскую канцелярию; именно он прибавил к своей фамилии Яновский другую - Гоголь, что должно было продемонстрировать происхождение рода от известного в украинской истории  полковника Евстафия (Остапа) Гоголя (факт этот, впрочем, не находит достаточного подтверждения). От второй части фамилии "Яновский" впоследствии Николай Васильевич отказался из-за ее, как он считал, польского происхождения. Отец писателя, Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский (1777-1825), служил при Малороссийском почтамте, в 1805 уволился с чином коллежского асессора и женился на Марии Ивановне Косяровской (1791-1868), по преданию, первой красавице на Полтавщине. Николай был третьим ребенком. Два первых – мальчики – умерли, едва родившись. Родители беспокоились за судьбу младенца. Мария Ивановна ездила в соседнюю Диканьку молиться иконе Николая – чудотворца. Гоголи дали слово, что если опять родится мальчик и будет жить, то его в честь святого нарекут Николаем. В семье было шестеро детей: помимо Николая, сын Иван (умер в 1819), дочери Марья (1811-1844), Анна (1821-1893), Лиза (1823-1864) и Ольга(1825-1907).
    Детские годы Гоголь провел в Васильевка, имении родителей, в атмосфере малороссийских народных поверий, фольклорных традиций и исторических сказаний, наведываясь вместе с родителями в окрестные места - Диканьку, к которой Гоголь приурочил действие своих ранних повестей, и особенно часто в Кибинцы, имение бывшего министра, выбранного в поветовые маршалы (в уездные предводители дворянства), дальнего родственника Гоголя со стороны матери - Д.П. Трощинского (1754-1829).  Отец Гоголя исполнял у Трощинского обязанности секретаря. В Кибинцах находилась большая библиотека, существовал домашний театр, для которого отец Гоголя писал комедии, будучи также его актером и дирижером. Гоголь получил возможность пользоваться богатой библиотекой имения. Здесь же он столкнулся с неуемными проявлениями барской вседозволенности и унижением человеческого достоинства – в имении по-старинному держали шутов и постоянно ими помыкали. Сознание Гоголя рано столкнулось со сложным переплетением интеллектуальных интересов, провинциальным стремлением утвердить свою культурную состоятельность. С Кибинцами связаны и ранние художественные впечатления будущего писателя. Уже в раннем детстве Гоголь сочинял стихи, получившие одобрение Капниста, который объявил родителям Гоголя: «Из него будет большой талант, дай ему только судьба в руководители учителя-христианина».
    В 1818 году Гоголь вместе с братом Иваном обучался в Полтавском уездном училище. После смерти Ивана отец забрал юного Гоголя из этого учебного заведения. В мае 1821 года с помощью Трощинского отец устроил его  в только что основанную Нежинскую гимназию Учился Гоголь, по мнению его учителей, посредственно. Он не был прилежным учеником, но обладал прекрасной памятью, за несколько дней готовясь к экзаменам и переходя из класса в класс. В языках был слаб и делал успехи только в рисовании и русской словесности.  В гимназии Гоголь исполнял обязанности библиотекаря, занимался живописью, участвовал в спектаклях. Он был душой школьной труппы: выполнял обязанности режиссёра, художника-декоратора, превосходно играл комические роли. По словам очевидца, "у него был громадный сценический талант и все данные для игры на сцене: мимика, гримировка, переменчивый голос и полнейшее перерождение в роли, какие он играл. Думается, что Гоголь затмил бы и знаменитых комиков-артистов, если бы вступил на сцену". "Гоголь был истинно неподражаем, особенно в комедии Фонвизина "Недоросль", в роли г-жи Простаковой", - вспоминал писатель Н.В. Кукольник, школьный товарищ Гоголя. Пробует себя и в различных литературных жанрах (пишет элегические стихотворения, трагедии, историческую поэму, повесть). Однако мысль о писательстве еще "не всходила на ум" Гоголю, все его устремления связаны со "службой государственной", он мечтает о юридической карьере. В нем рано формируется особая этика долга, благоговейное отношение к высшим авторитетам и представление о своем особом общественном предназначении.
 В последних классах гимназии Гоголь грезит Петербургом. Окончив гимназию в 1828, Гоголь в декабре вместе с другим выпускником А.С. Данилевским, едет в Петербург. Начался петербургский период жизни и творчества Н.В. Гоголя. Столица его глубоко разочаровывает. Он остро ощущает механистичность, обезличенность этого города, его отчужденность от человека – все то, что позднее в повестях сплетется фантасмагорической тканью петербургских образов. Он вливается в толпу вчерашних провинциалов, скитающихся по углам, хлопочущих о месте и испытывающих постоянные денежные затруднения.
Гоголь делает первые литературные пробы. Первые его публикации появились в изданиях "Сын Отечества" и "Северный Архив". 12 февраля 1829 без указания имени автора опубликовано стихотворение Гоголя "Италия". Полагая, что его призвание - поэзия,  весной 1829 года под псевдонимом В. Алов Гоголь печатает "идиллию в картинах" "Ганц Кюхельгартен" (с пометой «писано в 1827»). Эта поэма носила еще откровенно ученический характер, была построена на общих местах романтической эстетики, пронизана заимствованиями из В.А. Жуковского, А.С. Пушкина и популярных немецких романтиков, отличалась доходящей до курьезности шероховатостью стиха и стиля. Критика встретила появление поэмы едкими насмешками. Гоголь пережил фиаско очень болезненно. Отправив слугу скупить все поступившие в продажу экземпляры и почти полностью сжег нераспроданный тираж. После этого он спешно, на деньги, присланные матерью отправился за границу, в Германию, откуда, однако, через два месяца к концу сентября неожиданно вернулся в Петербург.   Гоголь загадочно оправдывал эту странную выходку тем, что Бог указал ему путь в чужую землю, или ссылался на какую-то безнадежную любовь. В действительности, он, вероятно, бежал от самого себя, от разлада своих высоких мечтаний с практической жизнью и, наконец, от тяжко переживаемой неудачи с"Гансом Кюхельгартеном". «Его тянуло в некую фантастическую страну счастья и разумного производительного труда», – говорит биограф Гоголя В.И. Шенрок. Такой страной представлялась ему Америка. Предполагавшееся бегство в Америку в поисках достойного поприща для Гоголя во многом было подобно отъезду с теми же целями в Петербург. Этим иллюзиям суждено было разбиться о прозаическую реальность: встретив в Германии некоего «гражданина Американских Штатов» и пообщавшись с ним, он неожиданно пересматривает свои планы и возвращается в Россию.  
    Вскоре по возвращении Гоголь переживает еще одну неудачу — безуспешной оказывается его попытка поступить на сцену в качестве драматического актера. Гоголь пытался поступить в Петербургский императорский театр. Но получил следующий ответ: «Совершенно неспособен не только в трагедии и драме, но и в комедии».
    В ноябре 1829 года ему удается определиться на службу в Департамент государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел на место канцелярского служащего. Серая чиновничья жизнь скрашивалась занятиями живописью в вечерних классах Академии художеств. Кроме того, властно влекла к себе литература.  С апреля 1830 года до марта 1831 года служит в Департаменте Уделов вначале писцом, потом помощником столоначальника. Пребывание в канцеляриях вызвало у Гоголя глубокое разочарование в "службе государственной", но зато снабдило богатым материалом для будущих произведений, запечатлевших чиновничий быт, функционирование государственной машины и психологии мелкочиновничьего круга, что отозвалось в дальнейших «петербургских повестях».
   В то же время в Департаменте Гоголь служит под началом известного поэта-идиллика В.И. Панаева, который вводит его в столичный литературный круг и помогает начать более или менее регулярно печататься. К этому времени Гоголь все больше времени уделяет литературной работе. В 1830 году в «Отечественных Записках» был опубликован с редакторской правкой рассказ "Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала". Чуть ранее, в 1829 году, начаты рассказы "Сорочинская ярмарка и Майская ночь, или Утопленница". 
     Жуковский обратился с просьбой к П.А. Плетневу пристроить Гоголя на иную, более подобающую ему службу, и уже в феврале 1831 Плетнев рекомендовал Гоголя на должность учителя истории в Патриотическом институте, где сам был инспектором. В Патриотический институт Гогольпозднее определяет и своих сестер - Анну и Лизу. Узнав ближе Гоголя, Плетнев ждал случая «подвести его под благословение Пушкина». Пушкин ввел его в свой круг, где бывали Крылов, Вяземский, Одоевский, художник Брюллов.  Вступление Гоголя в этот круг, вскоре оценивший в нем неподдельный талант, имело большое влияние на всю его судьбу. Перед ним раскрывалась, наконец, перспектива широкой деятельности, о которой он мечтал, – но на поприще не служебном, а литературном. Материальное положение Гоголя упрочивается.
    Личность Пушкина произвела на него чрезвычайное впечатление и навсегда осталась предметомпоклонения. У Жуковского Гоголь встречал избранный круг, частью литературный, частью аристократический; в последнем у него завязались отношения, игравшие потом немалую роль в его жизни. В частности, у Балабиных он встретился с фрейлиной А.О. Россет, впоследствии Смирновой, ставшей со временем его конфиденткой.
    Сразу по прибытии в Петербург Гоголь обнаружил, что Малороссия возбуждает в столичном обществе неподдельный интерес и все малороссийское здесь «в большой моде». Гоголь осаждает мать просьбами прислать ему сведения о малорусских обычаях, преданиях, костюмах, а также «записки, веденные предками какой-нибудь старинной фамилии, рукописи стародавние» и пр. Все это составило материал для рассказов из малороссийского быта, которые стали началом его литературной славы и были опубликованы в 1831–1832 годах  двумя частями в Петербурге под названием "Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные пасечником Рудым Паньком". "Вечера" были восторженно встречены Пушкиным: «Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Какая чувствительность! Всё это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился». Книга вызвала почти всеобщее восхищение. Тема Украины не оставалась здесь в рамках ограниченного этнографизма, но была переведена в русло самодовлеющего художественного мира. Диканька воплощала собой некое эпическое абсолютное прошлое мира, противопоставленное петербургской абсолютной современности.
   Литературная репутация Гоголя устанавливается окончательно, многие угадывают в его таланте силу, которой предстоит совершить переворот в отечественной литературе. Тем временем в личной жизни Гоголя происходили события, существенно влиявшие на внутренний склад его мысли и фантазии. После выхода второй части "Вечеров" Гоголь в июне 1832 впервые с момента отъезда в Петербург побывал на родине. Остановившись по дороге в Москве, он знакомится с людьми, ставшими позднее его близкими друзьями: М.П. Погодиным, С.Т. Аксаковым и его семейством, М.Н. Загоскиным, И.И. Дмитриевым. Пребывание дома сначала вызвало у Гоголя тяжелое разочарование. Домашние дела были расстроены; сам он уже не был тем восторженным юношей, каким он оставил родину; жизненный опыт научил его вглядываться глубже в действительность и за внешней оболочкой видеть ее часто печальную, даже трагическую основу. Уже вскоре "Вечера" стали казаться ему поверхностным юношеским опытом, плодом той «молодости, во время которой не приходят на ум никакие вопросы».
     Следующий, 1833 год для Гоголя — один из самых напряженных, исполненный мучительных поисков дальнейшего пути. Он продолжает строить жизненные планы за пределами литературной сферы и с конца 1833 года увлекается мыслью поступить на ученое поприще, заняться историей. Очень важным, едва ли не основным направлением своей деятельности Гоголь считает изучение истории - украинской и всемирной.
    В июне 1834 года Гоголь был определен адъюнкт-профессором по кафедре всеобщей истории при Санкт-Петербургском университете. Однако, он оказался совершенно для этого неподготовленным и вскоре в 1835 отказался от профессорской деятельности.
В 1834 году Гоголь был избран в действительные члены Общества любителей российской словесности при Московском университете.
1835 год необычаен по творческой интенсивности и широте гоголевских замыслов. В этот год выходят следующие два сборника прозаических произведений — «Арабески» и «Миргород». Экземпляр “Миргорода” он передает министру Уварову для поднесения императору Николаю I.
В «Миргород» вошли тематически близкие к «Вечерам...» повести «Старосветские помещики», «Тарас Бульба», «Вий», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». «Арабески» составили «Невский проспект», «Записки сумасшедшего», «Портрет», а также «Нос» и «Шинель».
    Выход в свет в 1835 сборников "Арабески" и "Миргород" ознаменовал отход Гоголя от романтизма в сторону эстетики нового типа, названной несколько позже «реализмом». Принципы новой эстетики были сформулированы в статье "Несколько слов о Пушкине", вошедшей в "Арабески": «…Чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было между прочим совершенная истина». Стремление к обыкновенному означало решительную перемену в предмете изображения: вместо сильных и резких романтических характеров – пошлость и безликость обывателя, вместо поэтических и глубоких чувств – вялотекущие, почти рефлекторные движения. Ординарность жизни, однако, в сочинениях Гоголя этой поры обманчива. К примеру, «привычка» двух пожилых людей в "Старосветских помещиках" оказалась сильнее и человечнее самой пылкой романтической страсти. Гоголь продолжает пушкинскую тему «маленького человека» и открывает ее метафизику. «Малость» «маленького человека» несет в себе скрытые бездны. Так, ссора двух обывателей по ничтожному поводу поглотила не только все их интересы, но и саму жизнь ("Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем").
В рассказах из столичной жизни, вошедших в сборник "Арабески" и впоследствии объединенных критикой в цикл «петербургских повестей» ощущение необыкновенности обыкновенного было поднято до напряженного трагического пафоса, исполненного тревожного, катастрофического духа современного существования в фантастическом городе на грани безумия и дьявольщины. В миргородском и петербургском циклах все более заявляла о себе фантастика неявная, завуалированная, предельно заземленная, выраженная в мелких деталях быта и поведения персонажей. Постепенно устранялся олицетворенный, «персональный» носитель зла (черт, колдун и т.д.). Иррациональное переключалось в повседневный, будничный, бытовой план. Вещи, вроде бы принадлежащие людям, начинают жить независимой от них жизнью.
     Контрастом по отношению к современному провинциальному и столичному мирам стала повесть "Тарас Бульба", в основу замысла которой легло изучение трудов по истории Украины.  Погружение в эпическое прошлое, когда «народ» (запорожские казаки) защищал свою суверенность (временные рамки здесь условны – действие пронизано анахронизмами, переплетающими исторические реалии 15–17 вв.), способствовало романтизации образов главных героев. Казаки рисуются здесь единой молодецкой силой, определившей характер европейской истории. В повести чрезвычайно важную роль играет стилизация повествования под поэтику фольклорных украинских песен и русских былин.
       Осенью 1835 года он принимается за написание "Ревизора", сюжет которого был ему подсказан Пушкиным. Над комедией "Ревизор", которая была значительным событием в истории русской драматургии и театра и уже более 170 лет пользуется неизменным успехом у зрителей, Гоголь работал семь лет (с 1835 по 1842 год). Работа продвигалась столь быстро и успешно, что уже 18 января 1836 он читает комедию на вечере у Жуковского (в присутствии Пушкина, П. А. Вяземского и других), а в феврале -  марте уже занят ее постановкой на сцене Александрийского театра. 19 апреля 1836 состоялась премьера “Ревизора” на сцене Александрийского театра в Петербурге, на которой присутствовал Государь, разрешивший пьесу к постановке и печатанию. За экземпляр “Ревизора”, поднесенный Императору, Гоголь получил бриллиантовый перстень.
"Ревизор" стал первой русской комедией, в которой автор практически полностью отказался от любовной интриги и сочленил принципы комедийных характеров с установкой на широкое, универсальное обобщение. В пьесе вызван к жизни образ провинциального города, символически воплощающего любое более крупное социальное объединение вплоть до всей России или даже всего человечества (Гоголь применил к этому образу определение «сборный город»).
     Новаторство Гоголя заключалось и в том, что впервые двигателем интриги был выведен такой человек, как Хлестаков, по определению Гоголя, «лицо фантасмагорическое», «лживый олицетворенный обман». Не являясь сознательным обманщиком, оказываясь в ложной роли ревизора, он становится фиктивным двигателем интриги, невольно служа идеальным центром приложения усилий иных персонажей. Гоголь отступил также не только от традиции наказания порока (в финале дано лишь указание на вмешательство высшей, монаршей власти – «по именному повелению» прибывает настоящий ревизор, – но никак не конкретизируется ее решение), но отказался и от «итогового», «разрешающего» конфликта, все проясняющего финала. Увенчивающая картину «немая сцена». , не снимает кризисную ситуацию, а, напротив, ее бесконечно продлевает. 
   В июне 1836 года Гоголь  уезжает за границу, где он проводит в общей сложности более 12 лет, если не считать двух приездов в Россию — в 1839 году и в 1841. Писатель жил в Германии, Швейцарии, Франции, Австрии, Чехии, но дольше всего в Италии. Отныне для глубинного постижения происходящего на Родине и пестования в себе тех черт, которые необходимы для выполнения высокой патриотической миссии, Гоголь будет испытывать потребность именно стороннего взгляда «из Европы». Конец лета и осень 1836 года проводит в Швейцарии, где принимается за продолжение "Мертвых душ". Замысел новой книги сразу обрел широкий размах: «предлинный роман» должен был обнимать «всю Русь», хотя и «с одного боку», то есть преимущественно с комической стороны. Со сложностью замысла связана жанровая специфика «Мертвых душ» (обозначение «поэма» указывало на символический смысл произведения, особую роль повествователя и позитивного авторского идеала).
     С начала заграничного путешествия замысел перестраивается. Гоголь устанавливает для себя универсальное задание, не ограничивающееся только комическим ракурсом. Отныне он надеется, что «вся Русь отзовется» в новой книге, иными словами, желает создать грандиозный национальный эпос.
    "Мертвые души" изначально расценивались Гоголем как самое значительное его произведение, долженствующее упрочить его славу. Однако по мере расширения замысла художественное значение поэмы все теснее сливалось со значением общественным, национальным и даже религиозным: книга, помысли Гоголя, должна открыть нечто существенно важное для судеб страны и народа. В настроениях Гоголя все явственнее проявляются мотивы высокого избранничества, мессианства («И ныне я чувствую, что не земная воля направляет путь мой»), предощущение подвига, который одновременно станет и подвигом патриотическим («Клянусь, я что-то сделаю, чего не делает обыкновенный человек. Львиную силу чувствую в душе своей...»).
    Продолжая работу над "Мертвыми душами", Гоголь путешествует по Германии, Швейцарии, зиму 1836 проводит с А. Данилевским в Париже, где знакомится с А. Мицкевичем и особенно сближается с А.О. Смирновой. Здесь в феврале 1837 года, в разгар работы над "Мертвыми душами", он получает потрясшее его известие о гибели Пушкина. В приступе "невыразимой тоски" и горечи Гоголь ощущает "нынешний труд" как "священное завещание" поэта.
В начале марта 1837 года Гоголь впервые приезжает в Рим, который чрезвычайно ему полюбился и стал для него "второй родиной".Он изучал памятники древности, картинные галереи, посещал мастерские художников, любовался народной жизнью и любил показывать Рим, «угощать» им приезжих русских знакомых и приятелей. В Риме он и усиленно работал над поэмой, закончил повесть "Шинель".
    В сентябре 1839 в сопровождении Погодина Гоголь приезжает в Москву, где его встречают с восторгом, и в Петербург, чтобы заняться делами своих сестер.В Петербурге и Москве Гоголь приступает к чтению глав "Мертвых душ" - вначале в доме Аксаковых, потом, после переезда в октябре в Петербург, - у Жуковского, у Прокоповича в присутствии своих старых друзей. Всего прочитано 6 глав.
К лету 1841 года первый том был готов. В сентябре того же года Гоголь поехал в Россию печатать свою книгу. Ее судьба складывалась не гладко. Поэма была представлена сначала в московскую цензуру, которая собиралась совсем запретить ее; затем в январе 1842 года, писатель, опасаясь запрещения поэмы, переправляет рукопись с В.Г. Белинским в Петербургский цензурный комитет, прося также о содействии петербургских друзей. 9 марта книга была разрешена цензором А.В. Никитенко, однако с изменением названия и без "Повести о капитане Копейкине", текст которой Гоголь вынужден был переработать. В мае 1842 года в Москве она была опубликована под измененным названием"Похождения Чичикова, или Мертвые души".
     В.Г. Белинский отрицал всякую связь поэмы с гомеровским эпосом. Критик ошибался: работая над "Мертвыми душами", Гоголь специально изучал Гомера.
     Гоголь все более высоко оценивает мессианское значение своей поэмы. При этом в его глазах искупительное и исцеляющее воздействие оказывает не только поэма, но и собственное жизненное поведение, и слово, независимое от литературного труда. В одном из писем Аксакову от марта 1841 года он говорит: «Труд мой велик, мой подвиг спасителен; я умер теперь для всего мелочного». Тон его писем и публичных заявлений становится поучающим, не допускающим возражений.
    В целом в поэме нашло новое выражение основное требование сложившейся гоголевской эстетики – извлечение «необыкновенного» из «обыкновенного». Испытанным приемом для получения этого эффекта служила исключительная ситуация – Чичиков скупает не просто души крепостных крестьян, прописанные в документах последней ревизии, но души мертвые. В результате накладываются друг на друга конкретно-социальный и обобщенно-философский смысловые планы.         
    Поэма строится на сложной диалектике антитезы «живой – мертвый»: мертвые в буквальном смысле вчерашние крепостные оказываются в сущности живыми, в отличие от всех населяющих поэму собственно живых персонажей. Проблема омертвления и оживления человеческой души поднималась здесь до общечеловеческого масштаба. С этим связаны нетрадиционность и многосоставность жанра"Мертвых душ", где элементы плутовского романа сплавлены с элементами романа-путешествия, нравоописательного и бытового романа, и все это возведено в более высокую степень символического повествования.
    После первых, кратких, но весьма похвальных отзывов инициативу перехватили хулители Гоголя, обвинявшие его в карикатурности, фарсе и клевете на действительность. Позднее со статьей, граничившей с доносом, выступил Н.А. Полевой.
В Италии, куда он опять выезжает после публикации первого тома, Гоголь окончательно решает, что "Мертвые души" должны иметь трехчастную структуру. Во многом моделью для писателя служила "Божественная Комедия"Данте. Поэма Гоголя должна была реализовать современную «комедию о душе», идею восстановления человеческого духа на пути восхождения от «адских» глубин через «чистилище» к «райскому» свету. В схематичном виде первый том, изображающий «хотя с одного боку всю Русь», был соотнесен с дантовым "Адом", а второй и третий тома предполагалось соотнести с "Чистилищем" и "Раем" соответственно. В первом томе поездки Чичикова по имениям помещиков вокруг города N напоминают спуск по кругам дантовского «Ада». Каждый новый помещик несет в себе большую, чем у предшественника, меру омертвления души. Гоголь предполагал во 2-м и 3-м томах поэмы подвести Чичикова к душевному воскресению.
Процесс написания поэмы все более превращался в процесс жизнестроения себя, а через себя и всех окружающих.  
    В начале 1845 года у Гоголя, силы которого были подорваны, появляются признаки нового душевного кризиса. В конце июня или в начале июля 1845 года, в состоянии депрессии, Гоголь сжигает рукопись 2-го тома. Впоследствии Гоголь объяснил этот шаг тем, что в книге недостаточно ясно были показаны "пути и дороги" к идеалу.    Гоголь  испытывает желание объяснить обществу, почему книга до сих пор не написана. Кроме того, он чувствует потребность публично изложить свои основные учительные идеи, наставить современников на путь «истинного совершенствования». Все это заставляет его опубликовать в1847 в Петербурге часть своих писем близким людям в виде книги "Выбранные места из переписки с друзьями".
      В поисках выхода из поразивших Россию общественных и нравственных болезней Гоголь конструирует идеальную программу выполнения своего долга всеми «сословиями» и «званьями», от крестьянина до высших чиновников и царя. Каждому из своих адресатов он методично и с полным осознанием несомненного на то права указывает, какие действия он обязан предпринимать для исполнения раскрытого перед ним долга (как помещику управлять крестьянами, как чиновникам служить и т.д.).    Выход "Выбранных мест" навлек на их автора настоящую критическую бурю со стороны  литературных кругов  церкви.
      Все эти отклики настигли писателя в дороге: в мае 1847 года он из Неаполя направился в Париж, затем в Германию. Гоголь не может прийти в себя от полученных "ударов": "Здоровье мое... потряслось от этой для меня сокрушительной истории по поводу моей книги... Дивлюсь сам, как я еще остался жив".
    Зиму 1847-1848 года Гоголь вновь проводит в Неаполе. В то же время он готовится к давно задуманному паломничеству к святым местам. В январе 1848 года морским путем направляется в Иерусалим в Святую землю к гробу Господню. Пребывание в Иерусалиме не произвело того действия, какого он ожидал. "Еще никогда не был я так мало доволен состоянием сердца своего, как в Иерусалиме и после Иерусалима, - говорит он. - У Гроба Господня я был как будто затем, чтобы там на месте почувствовать, как много во мне холода сердечного, как много себялюбия и самолюбия". Гоголь молится о том, «чтобы собрать все силы наши на произведенье творений, нами лелеемых», то есть на завершение "Мертвых душ".
В апреле 1848 возвращается в Одессу, окончательно возвратившись на родину. Лето 1848 года Гоголь проводит в Одессе и в  Васильевке. В сентябре в Петербурге, на вечере у поэта и преподавателя русской словесности А.А. Комарова, знакомится с молодыми писателями: Н.А. Некрасовым, И.А. Гончаровым, Д.В. Григоровичем, А.В.Дружининым.
В середине октября Гоголь живет в Москве. В 1849 года Гоголь читает отдельные главы 2-го тома "Мертвых душ" своим друзьям. Всеобщее одобрение и восторг воодушевляют писателя, который работает теперь с удвоенной энергией. Весною 1850 года Гоголь предпринимает первую и последнюю попытку устроить свою семейную жизнь - делает предложение А.М. Виельгорской, но получает отказ.
    В июне 1850 года Гоголь предпринимает поездку  в родные места; по дороге навещает А.О. Смирнову в Калуге, затем посещает Оптину пустынь.    В октябре приезжает в Одессу. Состояние его улучшается; он деятелен, бодр, весел; охотно сходится с Л.С. Пушкиным, с местными литераторами. Актерам одесской труппы дает уроки чтения комедийных произведений. По воспоминаниям современника, "читал Гоголь так превосходно, с такой неподражаемой интонацией... что слушатели приходили в восторг...".  В марте 1851 покидает Одессу и, проведя весну и раннее лето в родных местах, в июне 1851 возвращается в Москву, где жил в доме графа А.П. Толстого, продолжая работать над вторым томом "Мертвых душ". Следует новый круг чтений 2-го тома поэмы, главы из которой Гоголь читал ближайшим друзьям - А.О. Смирновой-Россет, С.П. Шевыреву, М.П. Погодину, С.Т. Аксакову и членам его семьи и другим. Всего было прочитано до 7 глав.
    1 января 1852 года Гоголь сообщает Арнольди, что 2-й том "совершенно окончен". Но в последних числах месяца явственно обнаружились признаки нового душевного  кризиса. Толчком к тому послужила смерть Е. М. Хомяковой, человека, духовно близкого Гоголю. Его терзает предчувствие близкой смерти, усугубляемое вновь усилившимися сомнениями в благотворности своего писательского поприща и в успехе осуществляемого труда. В конце января - начале февраля Гоголь встречается с приехавшим в Москву своим духовным священником  ржевским протоиереем отцом Матвеем (Константиновским).
     7 февраля Гоголь исповедуется и причащается, а в ночь с 11 на 12 февраля в своей последней квартире в доме Талызина на Никитском бульваре в Москве, где Гоголь жил у графа А.П. Толстого, им овладевает сомнение, что он не так исполнил долг, наложенный на него Богом; он разбудил слугу, велел открыть трубу камина и, отобрав из портфеля бумаги, в состоянии глубокого душевного кризиса сжигает беловую рукопись 2-го тома (сохранилось в неполном виде лишь 5 глав, относящихся к различным черновым редакциям; опубликованы в 1855). Наутро он с раскаянием рассказал об этом графу Толстому. С тех пор он впал в мрачное уныние. Последние дни жизни Гоголь проводит в чрезвычайно строгом посте и молитве. Утром 21 февраля 1852 года он умирает.
Смерть Гоголя вызвала в русском обществе глубокое потрясение. Похороны писателя состоялись при огромном стечении народа на кладбище Свято-Данилова монастыря. От университетского домового храма Св. мученицы Татианы, где отпевали писателя, до места погребения гроб несли профессора и студенты университета. На надгробном памятнике Гоголю была высечена цитата из библейской книги пророка Иеремии, 20, 8: «Горьким словом моим посмеюся». В 1931 останки Гоголя были перезахоронены на Новодевичьем кладбище.
После его смерти И.С. Тургенев писал: "Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти слова!.. Да, он умер, этот человек, которого мы теперь имеем право назвать великим, человек, который своим именем означил эпоху в истории нашей литературы, человек, которым мы гордимся как одной из слав наших!"*
* Печатается материалам сайта: